Цель – прежде всего обнаружение пожаров и возгораний, ну и все остальное, что требует вмешательства правоохранительных служб. Кстати, на прошлой неделе именно этот экипаж участвовал в задержании преступников, которые скрывались в болотах возле парка Победы.
Запуск двигателей, отрыв от земли и стремительный взлет. Мы прилипаем к окошкам, а замкомотряда – начальник инженерно-авиационной службы Ильшад Ахмадуллин, всматривается в непонятное для меня устройство.
- Это аппарат дневного и ночного видения с передачей реального изображения на экран, - объясняет он нам. – Можно с высоты в полкилометра в мельчайших подробностях увидеть, что творится на земле. Даже разглядеть номера автомашин. Если где-то внизу возгорание, тепловизор покажет это место - на экране оно будет светиться красным цветом.
А тем временем внизу блестящей лентой вьется Волга (до чего ж она обмелела, вся в проплешинах-островках!), на улицах Казани люди - точки, машины – спичечные коробки. Под нами «Красные ворота», парк Петрова: пожухлая трава и грязно-коричневые кроны высохших деревьев. Вертолет летит вдоль автотрассы.
- Параллельно отслеживаем дорожные происшествия, да и водители могут стать виновниками пожаров, - объясняет Ильшад Ахмадуллин. – Окурок, выкинутый в окно, становится причиной возгорания. То же самое на железнодорожных магистралях, только там, помимо человеческого фактора, есть технический – искры от проходящих локомотивов. Каждое суточное дежурство фиксируем как минимум 3 - 5 возгораний.
Озеро Глубокое как большая зеленая клякса, небольшая серая лужица – Лебяжье. Под нами Айшинское лесничество – на километры простирается хвойная тайга, вдоль и поперек испещренная нитками просек, дорог и тропинок. И хотя до сентября действует запрет на посещение лесов, желающие отдохнуть на лесной опушке с костерком все же находятся.
Летим на границу с Алексеевским лесничеством, замечаем шлейф дыма. Горит перелесок рядом с деревенькой Моркиялы. Наш экипаж передает информацию и координаты на диспетчерский пункт МЧС. Странно, что деревенские не то что тушить не вышли, пожарных не вызвали. Надеются на авось?
- Беспечный у нас народ, - констатируют летчики. – Вон под Воронежем и Нижним Новгородом люди круглосуточно наравне со спасателями дежурят, охраняют дома от огня.
И снова автотрасса, и вновь огонь. Только на сей раз не лесной. На перекрестке горит легковушка, пламя вырывается из-под капота. Водитель выплескивает воду из ведра и отбегает. Зеваки наблюдают издалека. Ни у кого нет огнетушителя? Наш экипаж вновь связывается с землей, на этот раз с диспетчерской ГИБДД. Передают точные координаты.
Пролетая над границей с Марий Эл, замечаем четыре довольно густых дымовых шлейфа. Соседи продолжают гореть, спасатели следят, чтобы огонь не перекинулся к нам.
Волга, автомобильный мост, Верхний Услон. Идем на снижение - инспектор-эколог Шавкат Сафиуллин заметил нарушение по своей части. Прямо у воды расположились рыбаки, автомобили рядом, а ведь тут им не место - природоохранная зона. Объяснение наивное – не знали, что нарушаем, боимся оставлять машину на трассе. Оправдания не принимаются, составляется протокол, и мы летим в сторону Дербышек.
20.00. Дербышки, Нагорный, Сосновку, Аки пролетаем без остановок – день будний, народ проводит вечер дома. На экране тепловизора замечаем два красных пятна у небольшой речки возле Мамадышского тракта. Подлетаем. Огромные клубы серого дыма, в кабину заползает запах гари. Внизу пылает пустошь с сухой травой, площадь горения довольно большая. Передав информацию в диспетчерскую, летим на другое возгорание.
На речном берегу на ночевку расположились работники дорожной службы, которые обрезали сухостой вдоль трасс.
- Вот решили костерок развести, чай вскипятить, - оправдывается бригадир.
Для маленького чайничка рабочие сожгли чуть не целый трактор сушняка. Его зарево и привлекло внимание нашего экипажа.
Вечереет, пора возвращаться на базу. Но нам суждено было спасти еще одно живое существо. Пока Шавкат Сафиуллин составлял протокол на любителей чая, у вертолета появился серый кот. Откуда, если вокруг ни одной деревеньки?! Жалобно мяукая, обошел всех нас: мол, есть хочу! Спас его от голодной смерти Ильшад Ахмадуллин – по-братски поделился своим обедом. А вот летчиком мурзик стать не захотел. В руки не дался и, торопливо поужинав, стреканул в кусты, стоило экипажу завести двигатель вертолета.