Елена Харькова- Ваша книга безумно популярна сегодня. Как считаете, чем зацепили читателей и телезрителей?

- Вы знаете, в этот роман я вложила всю душу. Когда его писала, то пропускала через свое сердце все превратности судьбы своих главных героинь - Верочки и ее дочери Риты. И как будто пережила вместе с ними их нелегкую жизнь. Я старалась, чтобы в романе были не только грустные, но и смешные моменты, чтобы события быстрым калейдоскопом сменяли друг друга, чтобы персонажи были колоритны, а их мысли незаурядны. Я осознанно не занималась нравоучением, а наоборот, хотела показать, что иногда и очень хорошие люди в силу обстоятельств могут совершать зло. И сама не знаю, осуждать их за это или все же жалеть. В общем, когда я сочиняла, сама плакала и смеялась и очень сильно переживала за своих героев.

- Как родилась идея написать «И все-таки я люблю...»?

- Идея родилась, когда я увидела по телевизору довольно спорную передачу на тему «Разрешать или нет иностранцам усыновлять наших детей». И там показали сюжет: совершенно опустившаяся пьяная женщина на вокзале, рядом с ней сидела ее пятилетняя дочка и заботливо расчесывала спутанные волосы своей непутевой мамаши. Голос за кадром вещал: «Вот видите, даже такая мать нужна своему ребенку!» Я была потрясена. И решила написать историю о такой сломленной жизнью женщине и ее дочери.

- Будет ли продолжение истории?

- Нет, продолжения не будет. Все что я хотела, рассказала. И потом, хватит уже приключений бедной Рите. Пусть теперь спокойно и счастливо живет с Женькой. Надеюсь, вы тоже этого хотите. А вообще, я так настрадалась, пока писала этот роман, что теперь хочется писать более веселые истории со счастливым концом. Например, как в другом моем романе «Всем врагам назло».

- Какой-нибудь образ писали с себя?

- Вы знаете, во всех моих героях, как положительных, так и отрицательных, есть частичка меня, моих мыслей, моего мировоззрения. Кое-что я взяла и от своих знакомых. Но не могу сказать, что какой-то персонаж полностью списан с кого-то. Нет, все они созданы моей фантазией. Характеры и внешность некоторых, таких как аферист Макс или главарь бандитов Воланд, я долго отшлифовывала, а некоторые, например беспризорник Рыжик, появились неожиданно, очень ярко перед моим внутренним взором, словно на экране телевизора, и сразу зажили собственной жизнью, мне почти не подчиняясь.

- Что далось сложнее всего?

- Сложнее всего мне далось, конечно же, то, в чем я абсолютная профанка. Например, надо было сочинить аферы для Макса. Он гениальный, артистичный, великолепный аферист с неподражаемым чувством юмора, поэтому заурядное мошенничество ему не подходило. Я долго копалась в криминальной литературе, разных газетах и журналах. Но ничего пригодного для Макса не нашла. Пришлось аферы придумывать самой. Вот так, оказывается, во мне тоже присутствует дар аферистки. А еще я долго не могла писать про бордель. Все размышляла, как же написать так, чтобы не было пошло и в то же время интересно читалось. Наконец решила писать об этом с насмешкой. И получилось, что все мои девицы нелепы, а их слова и поступки смешны. Надеюсь, у читателей не возникло чувства брезгливости, когда хочется захлопнуть книгу.

- Над чем сейчас работаете?

- Сейчас я, к стыду своему, отдыхаю. Есть в голове несколько сюжетов, но они пока недозрели. Начну писать, когда «влюблюсь в историю». Вот тогда у меня происходит волшебство, и я уже не в силах оторваться от компьютера.